Интервью
12/05/2026
Savras — это не просто ресторан, а многослойное пространство, где гастрономия соединяется с архитектурой, искусством и личной историей создателей. Здесь сочетаются русско-французская кухня, кондитерская, бар и разные сценарии пребывания — от завтрака до вечерних встреч.
Мы поговорили с создателями проекта – Анной и Кириллом Егоровыми о том, как появилась эта концепция, как формировалась команда и почему важно не упрощать сложные идеи.
— Что вдохновило вас на создание собственного ресторана?
Началось это ещё в юности. В школьные годы я начала, скажем так, «покорять Москву»: ходить по заведениям, интересоваться гастрономией. Мы с подружкой как-то забрели в небольшое кафе, где хозяйка сама готовила десерты, ходила по залу и общалась с гостями. Мне очень понравилась эта атмосфера. Это был примерно девятый класс — как раз момент, когда я думала, куда поступать и чем заниматься. Я понимала, что сразу после школы открыть своё заведение и стать такой хозяйкой у меня не получится, но со временем я к этому приду. Когда встал вопрос о высшем образовании, я выбрала универсальную профессию — управление персоналом (менеджмент), и дальше постепенно шла к своей мечте. Во время учёбы я начала посещать курсы кондитерского мастерства, изучать гастрономию не только с точки зрения управления, но и через творчество. Потом были курсы по управлению рестораном.
Я много путешествовала, смотрела, как устроены заведения в разных странах и в Москве. При этом мне хотелось создать что-то уникальное, не просто открыть кондитерскую. Я думала: чем можно заинтересовать гостей и что я могу им передать?
Главное увлечение всей моей жизни — это лошади. Я занимаюсь ими с детства: с трёх лет меня посадили на пони. К моменту учёбы в институте у меня уже был разряд кандидата в мастера спорта по выездке.
После окончания вуза и знакомства с мужем мы начали думать, как объединить все мои знания. Мы познакомились с Кариной (Карина Григорян – ресторатор, прим.ред.) и начали прорабатывать концепцию. Так постепенно и родилась идея.
Когда люди слышали о концепции с конным миром, они говорили: «Вау, в Москве такого ещё нет». Да и в России в целом тоже — ресторанная концепция, связанная с конным спортом.
— Почему дали такое интересное название?
Лет пятнадцать назад нашей семье подарили лошадь. У нас есть небольшое хозяйство, и вся семья так или иначе связана с конным спортом. Это был жеребёнок вятской породы. Мы его вырастили, и со временем он стал очень красивой лошадью.
Благодаря этому мы начали глубже изучать породу и узнали, что она практически исчезла — в России осталось очень мало таких лошадей. Это исконно русская порода, выведенная ещё в XIV веке.
Мы решили внести свой вклад в её восстановление. Изучая дальше, мы узнали, что для этой породы характерна саврасая масть — особый окрас: кофейные или кремовые оттенки с чёрной гривой, хвостом и характерной полосой вдоль спины.
Когда мы думали над названием, стало очевидно: у нас есть любовь к этим лошадям и сильная история. Так появилось название Savras.
Позже мы узнали, что в старину были выражения вроде «саврас без узды» — человек свободный, немного гуляка, пижон. Это добавило названию характера и глубины. И даже как мужское имя это встречалось. И мы подумали, что это очень точное и сильное название для ресторана — Savras.
— Как создавался дизайн ресторана? Кто его разрабатывал?
Когда концепция начала формироваться, мы обратились в архитектурное бюро Archpoint, где главным архитектором был Валерий Лизунов. Мы рассказали о своей идее, и команда начала думать, как аккуратно соединить гастрономию и конный спорт в интерьере.
Общую концепцию мы разрабатывали вместе, но многие детали — наши. Например, стремена на столах — настоящие. Их делала моя подруга, которая занимается созданием конной амуниции. Затем Валерий Лизунов предложил сделать из стремян ещё и светильники — и теперь они используются в интерьере. Многие элементы — это наши идеи: номерки из кожи, отсылка к конной амуниции, бубенцы как элемент русской упряжи. Всё собиралось из маленьких деталей. Мы также использовали седло как арт-объект. Его привезли из Европы — настоящее конкурное седло, подобранное под интерьер. Освещение с «волосами» — это отсылка к гриве, но мы сознательно использовали искусственные материалы. Четвёртый зал оформлен как денник — полностью деревянное пространство с приглушённым светом. В проекте участвовали все: я, муж, Карина, архитекторы. Это была большая совместная работа, которая заняла около трёх лет.
— Как появилась идея с фотоработами?
Мы думали, чем украсить стены. И случайно наткнулись на съёмку Christian Dior, где модель взаимодействует с лошадью. Я сказала: «Давайте сделаем свою съёмку». Мы взяли фотографа, поехали в наше хозяйство, использовали наших вятских лошадей и сделали собственную съёмку — вдохновлённую, но полностью авторскую.
— Почему и как вы пришли к идее объединить несколько концепций в одном пространстве Savras?
Изначально моя детская мечта была — открыть кондитерскую. Я думала, что на этом и остановимся: десерты, кофе с собой.
Но потом мы нашли это помещение. Нам очень повезло — в Москве сложно найти пространство с такой локацией и огромными окнами. Это был 2019 год. Здесь раньше был салон красоты, а здание уходило на реконструкцию. Мы понимали, что придётся ждать несколько лет. И в это время начали продумывать концепцию.
Сначала нарисовали кондитерскую, но поняли, что для такого помещения это не будет эффективно с точки зрения бизнеса. И начали думать, как превратить это в полноценный ресторан. Пространство сложное — много отдельных помещений. Их здесь фактически пять.
И мы начали постепенно: - первый зал — кондитерская, - второй — дневной ресторан, - третий — пространство без окон — логично превратился в бар, - четвёртый — более закрытый, вечерний зал.
И из этого родилась многослойная концепция Savras. Да, плюс можно прийти и днём, и вечером — получить разный опыт. Да, и это стало преимуществом. Пространство длинное, и в нём удобно зонировать: барная стойка, небольшие столы, коктейли, кухня. Мы начали развивать и коктейльную карту — добавлять природные элементы, травы, отсылки к природе и лошадям. А четвёртый зал сделали более вечерним, камерным, для мероприятий. И в итоге получился большой, разносторонний ресторан. Всё выросло из сложности пространства.
И ещё важный момент: светлая часть — это как реализация моей мечты, а тёмная, вечерняя — это больше мужская часть проекта. Мы даже на уровне настроения это разделили: моя — лёгкая, дневная, мужа — более строгая, вечерняя. И это тоже добавило глубины проекту. В итоге человек может провести здесь весь день — от завтрака до вечера, переходя из зала в зал.
– Почему для вас было важно соединить именно русскую и французскую кухни?
Это во многом про нас. Мы хотели сделать кухню, которая будет понятной, но при этом с характером. Французская кухня — это база, техника. Русская — это продукт, вкус, ассоциации. И нам было интересно соединить это так, чтобы это не выглядело искусственно. Не «фьюжн ради фьюжна», а органичное сочетание. И здесь очень важна работа шефа.
– Да, Александр Лебедев однозначно справился со своей задачей. А как вы выстраивали работу с кухней и шефом?
Это тоже был непростой процесс. Нам важно было найти человека, который не просто готовит, а понимает концепцию. Кухня должна быть продолжением пространства, а не чем-то отдельным. И здесь очень многое завязано на диалоге. Мы обсуждаем блюда, подачу, продукты — это постоянный процесс.
Нет такого, что мы полностью делегировали кухню. Есть доверие, но есть и вовлечённость. Потому что кухня — это одна из ключевых частей проекта. И здесь важно сохранять баланс: с одной стороны — дать шефу свободу, с другой — удерживать общее направление. Это был поиск. Мы смотрели разных кандидатов, общались, пробовали. И ключевым стало совпадение по ценностям. Потому что можно быть сильным профессионалом, но без понимания идеи ничего не получится.
— Над проектом Savras работало несколько ключевых специалистов- профессионалов в своей сфере. И Александр Лебедев – шеф-повар, и Валерий Лизунов – над интерьером, Карина Григорян – ресторатор. Насколько вы даёте свободу ключевым специалистам? Вы им полностью доверяетесь?
Мы всё делаем вместе. Безусловно, я полностью доверяю опыту этих людей и понимаю, что у меня нет такого же профессионального багажа. Мы даём им свободу — сначала предложить идеи, что-то придумать, посоветовать. А затем уже пропускаем это через своё видение и вместе доводим до итогового результата.
Нам важно участвовать в проекте лично, а не просто выступать инвесторами, которые передали управление и сказали: «Делайте, как считаете нужным». Поскольку это проект с душой — с нашей душой, — естественно, всё создаётся совместно.
— И это чувствуется: когда в проекте есть душа, это всегда считывается. Как вы считаете, что сложнее: собрать сильную команду или удержать единое видение внутри неё?
Сложно и то, и другое — и то, и другое требует времени. Над единым видением была проделана большая работа. Пока мы ждали открытия — почти год, пока завершалась реконструкция здания, — у нас было время, чтобы погрузить команду в концепцию: обучить, объяснить, донести идею.
Конечно, в ресторанном бизнесе есть текучесть кадров — это нормально. Но при этом к нам приходят люди, которым близка наша идея. Кто-то говорит: «Я хочу работать у вас, потому что мне откликается концепция, я люблю лошадей». И на этом во многом строится команда.
— Как вы думаете, есть ли у этой концепции потенциал для развития или она уникальна в своей текущей форме?
Если говорить о развитии, мы, безусловно, хотим двигаться дальше. Возможно, появятся новые проекты — с общим брендингом, с общей идеей. При этом Savras останется центральной точкой, местом, где мы с мужем будем проводить основное время, где сосредоточена вся душа проекта. Новые форматы, скорее всего, будут более доступными — с более простой и быстрой гастрономией, ориентированной на городской ритм. Но при этом нам важно сохранить ключевые элементы — в том числе тему лошадей, эстетики, настроения. Мы будем адаптировать концепцию, менять формат, кухню, но сохранять внутреннюю идею. Развитие точно есть. Но сам Savras останется для нас главным и уникальным проектом. Здесь уже вложено всё. Повторить его в другом месте в точности — неинтересно и, наверное, невозможно. Поэтому дальше — это скорее трансформация: перенос ДНК проекта в новые форматы, с сохранением общей линии и ценностей.
